Закрыть
 
Creative Writing School
Литературные мастерские
 
Москва: +7 (495) 369-41-93
WhatsApp: +7 (967) 067-70-34
cws.workshops@litschool.pro
  Петербург: +7 (921) 090-94-64
cwspiter@gmail.com

FacebookInstagramВконтакте

Меню
 
 
 
 

Весенние демоны

CWS / О нас / Альманах / Весеннее обострение 2019 / Весенние демоны

Любка бежала ранней ночью по безлюдной улице. Мимо проезжали машины, развозили серую слякоть и исчезали где-то за светофором. Круглый нос красного ботинка был здорово заляпан грязью еще с прошлой недели, как будто модный экспрессионист провел по нему толстой кисточкой.

Она ловко пробралась между голых кустов, лишь один самый ехидный, зацепил подол ее вельветового платья и еще долго тянул назад. Она пролезла к молоденькой сосне и приобняла ее:

- Понимаю, родная, - горько шептала Любка, поглаживая колючие ветки, - приперлась цветущая, кто ж просил ее. Тьфу, ты!

На прошлой неделе в груди снова противно заскулило. Никуда от этого не убежать.

Оттаяли с первыми подснежниками светлые чувства, проглядишь и вовсе зальют все соленной субстанцией.

Прохожие едва ли могли догадаться о содержимом Любкиной сумочки. Среди измятых чеков и звенящих монет лежал спичечный коробок с полынью, катушка с красными нитками, дешевенькая зажигалка и большие железные ножницы с ребристыми ручками. Она посмотрела на юг, отмерила нитку, предварительно зашептав о чем-то сокровенном, и завязала три узелка. Пар выходил из ее губ, оставляя маленькие капельки на носу. Она уложила веревку на травяную подушку из полыни, поднесла зажигалку…

- Снова колдовать пришла, – прохрипел старик, волоча картонные коробки в подсобку, - стоишь тут, дура, часами прохлаждаешься.

- Лезешь куда не просят, старый черт, – взвыла Любка, - опять все испортил!

Полынь разбросало по мокрой земле, а нитка и вовсе куда-то пропала. А ведь может это был ее последний шанс! Как сказала потомственная ворожея: «Ох, милочка. Действовать надо быстрее. С течением времени энергетические поля сужаются и разломы становятся необратимыми». «Необратимыми», - повторила Любка и разревелась прямо посреди улицы. Денег на повторный сеанс с колдуньей не было.

Она вытерла болоньевым рукавом лицо, и вспомнила как же она ненавидит подлого Мышкина. Ему следовала бы умереть, как честному человеку, но он нечестный, поэтому по-прежнему живет в их городе, ходит в их кофейню и уплетает их любимую пиццу с четырьмя сырами. Счастливый, слегка похудевший, да еще и с какой-то кудрявой пигалицей.

К обеду следующего дня Любка проходила мимо зеркала и вдруг обнаружила там чужую женщину. Разве это она? Засаленные пряди коротких волос сосульками свисали с ее головы, а об выпирающие ключицы можно было запросто споткнуться. Гнев смешался с отчаяньем. Теперь он точно не вернется. Кулаки сжимались так сильно, что короткие ногти до крови впивались в холодные ладошки.

Из соседней квартиры раздалось гулкое эхо. Она обняла себя за колени и представила,  как это она шумно волочит за шиворот Мышкина, а он извивается и раскаивается за то, что сбежал со свадьбы. Один пинок и его грузная фигура катится вниз, пересчитывая

бетонные ступеньки.

Она вышла на улицу, чтобы хоть как-то отвлечься от внутреннего жужжания.

Температура к ночи опустилась до ноля, и короткая стеганая куртка совсем не согревала. Ноги привели в тот самый двор. Дверь подсобки была закрыта. Любка постучала тихо костяшками пальцев, а затем забарабанила ногами.

- Выходи, старый черт, - сыпалась проклятьями Любка, - испортил дело и где-то шляется.

Дверь распахнулась, запах сырости ударил в зарёванное лицо. Руки потянулись к чему- то блестящему на гвозде возле рубильника.

В свете полной луны Любка выглядела как героиня голливудских триллеров. В глазах пылал огонь, на лбу проступили морщинки ярости, а в полусогнутых руках сверкало лезвие топора. Она подскочила к той самой сосне, под которой Мышкин с детским восторгом заглядывал в ее глаза, целовал ручку и клялся сделать самой счастливой.

Любка отвела топор в сторону и едва удержала равновесие. Тогда она обхватила топор двумя руками и замахнулась еще сильнее. Сосновые щепки разлетелись в разные стороны. Она скинула куртку, обошла дерево с другой стороны и принялась рубить еще усерднее. Липкий пот скатывался по ее лицу. Уставшие руки весили тонну. Она навалилась на дерево из всех оставшихся сил. Сосна поддалась, слегка подпрыгнула и упала замертво.

Удивительно, но на следующее утро Любке стало легче. В груди опустело, никакого скрежета и дребезжания. Она посмотрела в зеркало и удивленно почесала шею, всего за одну ночь кончики рыжих волос вдруг дотянулись до ее плеч.