Creative Writing School
литературные мастерские
НА САЙТЕ ИДУТ ТЕХНИЧЕСКИЕ РАБОТЫ
 

Москва: +7 (495) 369-41-93
cws.workshops@litschool.pro
  Петербург: +7 (921) 090-94-64
cwspiter@gmail.com

 

FacebookInstagramВконтакте

Меню
 
 
 
 

Чужая свадьба

Главная » Медиатека » Альманах » Альманах. Лето 2015 » Мастерская прозы » Чужая свадьба

Екатерина Тупова

 

Рассказ

 

«Венчание Кощеевых сопровождал целый ряд дурных примет. Один из мемуаристов писал, что Кощеев уронил крест, а шафер, уставши держать венец, попросил смену. Другой – что во время произнесения обета в руках невесты погасла свеча. Надо же, однако, иметь в виду, что часть свидетельств о злосчастиях была опубликовано много после дня свадьбы. В известной степени за ними можно увидеть попытку объяснить семейное горе великого русского поэта, прозаика и философа А. Н. Кощеева. Объяснить и понять, почему “Юпитер русской жизни” стал жертвой страсти к своей молодой и легкомысленной жене — Натальи Береевой».

На этом месте Лев Тереев остановился: ему хотелось поставить еще одно жирное тире и, нарушая приятную нерасторопность повествования, гаркнуть капслоком «ДУРЕ». Но позволить себе это он, конечно, не мог. Молодому профессору филологического факультета Московского Государственного Университета им. Кощеева, восходящей звезде современного кощееведения, пристрастность была не к лицу. Хотя сложно было найти русского историка литературы XIX века, который бы не кинул камень в огород Натальи Сергеевны, надо было учитывать последнее западное поветрие — быть к жене писателя благосклонным, по крайней мере, письменно.

Ограничения, накладываемые хорошим тоном, Тереева, скажем прямо, бесили. Чего стоит побег Натальи на станцию Гореево с учителем музыки! Поступок был настолько дик, что бытовала версия, будто всю семейную драму срежиссировала царская охранка. Но нет, Наталья не была масоном, немецким шпионом или агентом полиции. За это Тереев не просто ненавидел Наталью Сергеевну. Он ненавидел ее страстно.

Ненависть его росла с того дня, когда он, еще третьеклашка, заучивал бессмертную поэму «Без дома». «Я один без воли воин, / Ты украла мое слово, / Ты украла мой покой!»  Читая эти строки на подоконнике школьной рекреации, Тереев ясно видел хорошенькое личико бессердечной Натальи Береевой (отчего то похожей на Надю Филипову из параллельного). Впервые за свою детскую жизнь Лева ощутил тогда глубокую, взрослую обиду. «Выгнала, — подумал он с болью. – Дура».

«Красота, — подтверждала его мысли Татьяна Викторовна спустя несколько лет, — это еще не духовное богатство. Красота может явиться в жизнь гения и погубить его».

Поступив на филфак, Тереев продолжал находить причины, по которым стоило испытывать неприязнь к Кощеевой. А. Головина вспоминала, что переписывая по просьбе мужа роман «Глубокое озеро», Наталья теряла целые куски рукописи. Брат Кощеева, Дмитрий, отмечал, что она читала только легкую литературу, не любила животных, по-ханжески соблюдала посты и подсовывала вегетарианцу Кощееву мясные котлеты вместо грибных. В общем, случаев было много, а суть одна — их брак был чудовищной ошибкой.

Как хорошо, что он, Тереев, от таких ошибок свободен. Увлекаться он перестал еще в институте. Дисциплина, размеренность, рациональность — вот основа благополучия.

C этим соглашалась добротная мебель, дипломы и книги на полках дубового шкафа, и только что написанный текст тоже, кажется, был готов согласиться. Только тело было не в унисон: глаза устали от размеренного электрического света. «Наверное, светло уже», — Тереев сделал несколько шагов к окну. «Я ведь хорошо живу», – думал он. Отлично живу. Спокойно.

Под занавесками в привычной раме жил привычный утренний пейзаж. Дорога и, прямо напротив величественный, с расплесканными по ветру медными кудрями, один единственный возрожденческий человек России. «Привет, старик!» — привычно обратился к нему Тереев и распахнул окно.

Было тихо и свежо. Лева ценил эти ранние часы. Хотя ему и не грозило вторжение дневного человеческого беспорядка, ведь он жил один, Тереев любил, когда тишина околдовывала весь город. Застывшая, как монумент, величественная и немая Москва нравилась ему больше, чем ее слишком непредсказуемая дневная сестра.

Послышался шум. На пустынной дороге показался свадебный кортеж. Его возглавлял, - о вершина мещанской пошлости, – розовый лимузин. «Разведутся», – подумал Тереев. Воображение его рисовало пышные наряды жениха и невесты, череду провинциальных родственников, чудовищно огромный и безвкусный пестрый торт. Ясное дело, из такой свадьбы ничего хорошего выйти не могло.

Так глупо погиб великий человек! Погиб из-за куклы! А еще эти предсмертные стихи! «Расстаться было неизбежно / И за тебя теперь я рад. / Страдалица! Прости мне слабость…». Даже стыдно было их знать наизусть.

Тереев закрыл окно и поспешил вернуться к рукописи. Перезапуская заснувший компьютер, он в очередной раз подумал, что нет, нет, нет, совершенно, совершенно непостижимо человеческому уму, почему в графе Кощееве было так много этой вызывающей, неприличной, и, наконец, просто пошлой любви.




 
 

FacebookInstagramВконтакте

 

© 2017 Creative Writing School

Принимаем к оплате банковские карты

Сайт сделан в Маунтин Сайт

 

ОЧНЫЕ МАСТЕРСКИЕ

ОНЛАЙН МАСТЕРСКИЕ

НОВОСТИ

 

ЗАПИСЬ

КОНТАКТЫ

РЕКВИЗИТЫ

 

 

г. Москва, Библиотека-читальня
им.И.С. Тургенева, Бобров пер.,6.
+7 (926) 105-16-72
cws.workshops@litschool.pro