Закрыть
 
Creative Writing School
Литературные мастерские
 
Москва: +7 (495) 369-41-93
WhatsApp: +7 (967) 067-70-34
cws.workshops@litschool.pro
  Петербург: +7 (921) 090-94-64
cwspiter@gmail.com

FacebookInstagramВконтакте

Меню
 
 
 
 

Сергей Носов: надо просто иметь дерзость создать литературный текст

CWS / О нас / Медиатека / Библиотека / Интервью: о литературе - от первого лица / Сергей Носов: надо просто иметь дерзость создать литературный текст

В ноябре CWS открывает филиал в Санкт-Петербурге. Курс прозы на первом петербургском интенсиве проведет писатель и драматург Сергей Носов. Вместе с мастером слушатели подробно разберут все этапы создания текста - от задумки до итоговой редактуры. Сергей Носов рассказал CWS о своём творческом пути, писательской дерзости и пользе литературных премий.

Сергей Носов

Первое ваше образование - Ленинградский институт авиационного приборостроения, второе – Литературный институт в Москве. В какой момент решили полностью сменить род деятельности и посвятить себя литературе? Что стало толчком?

На последних курсах ЛИАПа стихи стал писать, причем для себя совершенно неожиданно – что-то щелкнуло в голове и понеслось. Я и в Литературный поступил со стихами, на прозу уже потом перешел. Вообще-то для того время ситуация была, можно сказать, типичная, очень многие в литературу приходили из техники. Да такое и раньше случалось. Самый яркий пример – военный инженер Достоевский.

Как человеку, не связанному с литературой, влиться в эту среду? Как перебороть страхи: вдруг не получится, не поймут?

Подождите. Пишут ведь не для того, чтобы «влиться в среду», а по каким-то другим побуждениям. Желание «влиться в эту среду» − наверное, самый сомнительный мотив писательских начинаний. Ну ее, эту среду. Что она такое, еще вопрос. Что угодно, но только не закрытый клуб посвященных. Даже думать не надо, понравится или не понравится что-то какой-то «среде». И по теме персональной связи с литературой тоже переживать не нужно. Что значит «связан», «не связан»? Надо просто иметь дерзость создать литературный текст. Написал – это и есть твоя «связь с литературой». Иметь дерзость!

Вы получили премию «Нацбест» за роман «Фигурные скобки». Можете ли назвать этот роман своим самым удачным?

Ну вот – по крайней мере, премиальная удача ему сопутствовала. Плохо это или хорошо, но из ряда моих романов он по-своему выделяется. Хотя, честно сказать, я меньше бы удивился, если бы премию дали какой-нибудь другой моей книге. Более традиционной, более «правильной».

Что вообще премии значат для писателя?

Премий много, и это хорошо. Писателей еще больше, и это тоже неплохо. А вот с критикой сегодня большие проблемы. Если бы не премиальный процесс, читателю неоткуда было бы узнавать о литературных достижениях. Я как читатель просто вынужден интересоваться шорт-листами главных премий: сегодня это главные читательские ориентиры. О некоторых авторах узнают только, когда их номинируют на премии. О некоторых – когда они эти премии получают. Так что премии не бесполезны как для читателей, так и для самих писателей. Последним они просто немного облегчают их трудную жизнь.

Какие книги, авторы повлияли на вас, на ваше мировоззрение?

Не знаю, как до мировоззрения, но меня в различные времена увлекали различные авторы – даже не просто различные, а друг другу противоположные, − боюсь выделять кого-нибудь. И наоборот, некоторые великие книги меня совершенно не трогали. Наверное, это естественно. Сейчас я думаю, что сильнее всего на нас влияют те книги, которые мы читали в раннем детстве. Есть у меня эссе про «Винни Пуха» − что он значил для меня, когда мне было пять лет.

Вы также пишете пьесы. За что Вы любите драматургию?

Ну, эта любовь неизреченная. Я вот люблю читать пьесы. Но только хорошие пьесы, нехорошие – очень не люблю. Мне драматургия интересна не как приложение к театральному делу, а как род литературы. Я иногда включаю драматургический материал в текст романов, могу поместить пьесу среди рассказов в сборнике (если это отвечает авторской задаче). Я и сам стараюсь так писать пьесы, чтобы их можно было увлеченно читать – ничуть не хуже прозы. Кстати, по опыту знаю, именно к таким пьесам и проявляет интерес театр.

Что для вас сложнее и энергозатратнее: написать пьесу или рассказ?

Написать плохую пьесу равно легко, как и плохой рассказ. А вот написать хорошую пьесу, пожалуй, потруднее, чем хороший рассказ или повесть, а может быть, даже роман. Просто в пьесе все недочеты на виду, любой недочет может быть для драматургии фатальным. Проза в этом отношении умеет «маскироваться», «делать лицо». У пьесы больше шансов не получиться. Вернее, не получиться хорошей. Тут и вопрос технологии, очень важный для пьесы, и вопрос одушевленности текста, по природе своей неизбежно технологичного, и много еще чего. Но даже между условной «хорошей пьесой» и пьесой, скажем так, первого ряда – пропасть. Оттого мы и можем пересчитать буквально по пальцам все выдающиеся пьесы.

В анонсе вашей мастерской для CWS говорится, что умение стучать по клавишам ещё не делает человека писателем. А что делает? Какие умения, качества?

Тут, конечно, можно долго распространяться про способности и трудолюбие, но мне кажется, эти материи довольно скучные. Наши курсы, полагаю, и должны дать ответы на подобные вопросы. Скажу только, что с «умением стучать по клавишам», которое «не делает человека писателем», я, наверное, погорячился немного. Математики подсчитали вероятность события, когда обезьяна, барабанящая по клавишам, выдает текст «Гамлета». Десять в минус сто какой-то там степени. Число чрезвычайно малое, но вполне определенное и не нуль. Это я к тому, что и нашим биологическим родственникам с ближайшей ветви эволюции может тоже улыбнуться писательская удача. Но мы, человеки, не должны полагаться исключительно на авось.

Как вы относитесь к идее писательских курсов?

Хорошо отношусь. Помню себя начинающим, помню, свои сомнения, свои увлечения, свою самоуверенность и свою неуверенность, помню, как мне повезло с хорошими людьми, которые предостерегли от ошибок: не изобретай велосипед, не становись на цыпочки, «не выходи в тоге на Невский». Тогда в Ленинграде было порядка сорока литературных объединений, были студии при журналах. Мы не знали интернета, нас почти не печатали, но нам во многом было проще, чем тем, кто начинает сегодня. Сейчас иная ситуация. Начинающий автор оказывается один на один с самим собой (интернет тут плохой помощник), а между тем, творческие проблемы у всех начинающих примерно одинаковы во все времена. Отчасти эти проблемы – психологические. И драматичнее всего воспринимается дефицит общения. Вот тут действительно нужна «среда» − среда занятых похожими поисками.

Как ещё можно использовать знания, полученные в писательских мастерских?

Не знаю, как сейчас, раньше Литинститут выпускал не «поэтов», «прозаиков», «драматургов», а всех по одной, весьма загадочной специальности, которая называлась «литературная работа». Вот я и отвечаю: опыт, полученный в писательских мастерских, помимо сочинения художественных произведений сподручнее всего – как прямо, так и опосредовано – использовать в литературной, причем в самом широком смысле, работе. Хотя бы в том же блоггерстве или, скажем, моделировании жизненных обстоятельств, или, допустим, в любовных обольщениях. А если еще шире – в любых сферах, где требуется воображение.

Беседовала Дарья Красовская

Фото из личного архива Сергея Носова

Сентябрь 2017

« Назад