Закрыть
 
Creative Writing School
Литературные мастерские
 
Москва: +7 (495) 369-41-93
WhatsApp: +7 (967) 067-70-34
cws.workshops@litschool.pro
  Петербург: +7 (921) 090-94-64
cwspiter@gmail.com

FacebookInstagramВконтакте

Меню
 
 
 
 

Весеннее обострение

CWS / О нас / Альманах / Весеннее обострение 2019 / Весеннее обострение

Утро у Ивана Даниловича началось с ощущения боли в правом подреберье «Панкреатит меня доконает, что было на ужин – яичница? Помирать от яичницы обидно как-то». Пенсионер, не разгибаясь, побрёл на кухню. Выпил две последние таблетки но-шпы и тоскливо, как старый мерин, выдохнул – болело нудно.

В доме напротив мигнула лампочка и замаячила знакомая фигура. Иван Данилович набрал телефон своего друга Алексея Петровича, семь цифр пикнули знакомой мелодией под пальцами – пум-пу-рум-пум пум-ру.

– Чего так поздно встал, Алексей Петрович? – спросил он. Они дружили всю жизнь, живя в постоянном диалоге друг с другом.

– Давление пади, голова совсем дурная, – ответил привычный голос.

– А ты кофе выпей, полегчает. Ты как ко мне пойдешь, загляни в аптеку: но-шпа кончилась и фестал тоже, – поскрёб затылок Иван Данилович.

– Панкреотит обострился? Вот весной всегда все хрони вылезают, как подснежники в лесу! Время такое, переходное. Скоро буду, –ответил друг.

В начале десятого утра в дверь негромко постучали. Иван Данилович оторвался от новостей и заспешил в прихожую. Алексей Петрович крепко пожал ему руку и снял свое модное пальто – он был денди всю свою жизнь, и ни Советский союз с перестройкой, ни старость не смогли этого изменить.

– Держи, вот твои таблетки. Что у тебя сегодня к чаю? – Алексей Петрович протянул два препарата.

– Вот спасибо, шарлотку спёк по маминому рецепту, будешь?

– Буду.

Гость сел в кресло, вытянул ноги и невнимательно посмотрел в телевизор, где заканчивались новости.

– Знаешь, я тут решил перебрать свои альбомы с марками, – поставив на столик блюдо с пряной шарлоткой, начал Иван Данилович.

– Ты всегда их весной перебираешь, – перебил его Алексей Петрович.

– Да нет.

– Да, да.

– Ну да ладно, – махнул рукой Иван Данилович, – я тут нашел очень интересную марку, сейчас покажу, – он порывисто прошел в спальню, где жила его гордость – собрание филателических альбомов. Алексей Петрович вздохнул: «Как начинается март, так одно и тоже».

– Вот она! Указал на марку Иван Данилович и голос его дрогнул, – к 8 марта марка, кто на ней изображен не знаю, комсомолка скорее всего случайная. Я не затем показываю, ты посмотри, как она на Татьяну похожа!

– Где? Да не может быть, – несколько равнодушно удивился гость.

– Эх, Татьяна, какая красавица была, как мы были влюблены! – не обращая внимания на друга, вдохновился пенсионер, – помню, как гуляли по вечернему городу, катались на речных трамваях и не могли наговориться и надышаться друг другом. Я же ради нее всю клумбу у площади революции оборвал, откуда у студента деньги на цветы! Так удивить ее хотелось! – он притих, вспоминая.

– И жили они не долго, но счастливо! Пока не вернулась твоя матушка, Тамара Георгиевна, из отпуска, – Алексей Петрович доел кусок шарлотки.

– Ах, мама, даа, не угодила ей Таня какой-то мелочью, не помню уже чем, – Иван Данилович прекрасно помнил, чем именно не угодила Таня его матери, как и тот большой скандал, который она им устроила, переступив порог квартиры. На нервной почве он слег тогда на неделю с ангиной, а когда вернулся обратно в институт, узнал, что Таня забрала документы. Больше они не виделись.

– Пропиской, а точнее ее отсутствием она не угодила Тамаре Георгиевне, – подсказал друг.

– Да, было дело.

Больше добавить Ивану Даниловичу было нечего, и он неловко замолчал и покосился на мамину фотографию в рамке. Тамара Георгиевна пережила войну, но не пережила плеврит, всю свою жизнь она посвятила ему, единственному сыну, и проектированию зданий типовых конструкций. Семью для сына спроектировать ей не удалось.

Часы протикали полдень, когда пенсионер закрыл за своим гостем дверь, дальше день пролетел незаметно. На ночь он выпил лекарства, и бросил привычный взгляд в окно напротив. Алексей Петрович курил в форточку, Иван Данилович помахал ему на прощание рукой, но тот никак не отреагировал – задумчиво смотрел на сигаретный дым.

Смотрел и видел в нем ту самую Таню. Они познакомились с ней через полгода, после всей той истории. Понравились друг другу, пару раз встретились и должны были встретится еще раз, пойти в кино, но тут прошел слух, что в ЦУМе выкинули кожаные куртки. Время потеряло свой счет, он простоял в очереди три часа забыв про Таню.

Обиднее всего, что за пять человек до него куртки кончились, и он взял в соседнем отделе собрание французских мыслителей, чтобы не уходить из магазина с пустыми руками. На следующий день Таня позвонила сама, и он рассказал ей про куртки и мыслителей, так и не извинившись за испорченное свидание. Как говорится, не сложилось. Таня была не только красивая, но еще и гордая.

Алексей Петрович докурил и выкинул сигарету в форточку, выпил свои вечерние таблетки и привычно бросил взгляд в окно напротив. Там было темно. «Спит уже, ну и мне пора».

На улице моросил мелкий мартовский дождь со снегом, мирно спал Алексей Петрович, и собрание французских мыслителей пылилось на книжной полке, ворочался во сне Иван Данилович, морщясь от панкреатита, а красавица комсомолка смотрела в свое будущее с почтовой марки в альбоме.