Закрыть
 
Creative Writing School
Литературные мастерские
 
Москва: +7 (495) 369-41-93
WhatsApp: +7 (967) 067-70-34
cws.workshops@litschool.pro
  Петербург: +7 (921) 090-94-64
cwspiter@gmail.com

 

Facebook Instagram Вконтакте

Меню
 
 
 
 

Тысячи битв

CWS / О нас / Альманах / Альманах. Лето 2015 / Мастерская прозы / Тысячи битв

Полина Забродская *

Рассказ

 

Зашел сегодня по старои? памяти в Джаганнат, заодно и просветлился по самую макушку. Помимо салата «Мукти» и супа «Нитья», которые были настолько полны благостью, что в них почти не осталось калории?, к просветлению располагало соседство. Две лучистые девушки лет восемнадцати-двадцати обсуждали родное, эзотерическое, а столы в Джаганнате стоят друг от друга так близко, что не подслушивать невозможно. «Христианство – устаревшая религия, в христианстве нет понятия чакр, поэтому они такие агрессивные, у них нижние чакры закрыты.» «Нет, какая может быть и?ога в Цветном, это место, где все пронизано страстью и невежеством.» «А сухофрукты мне не нравятся, я больше люблю сникерс.»

Я немедленно подсчитал, что не был на и?оге пять лет, примерно столько же не произносил всуе слово «чакра», а из вегетарианцев расстригся ровно восемь лет назад. И, пожалуи?, из всех смутных воспоминании? того периода, великое бургерное падение было самым ярким.

В тот день я зашел в полупустую забегаловку недалеко от Новокузнецкои?, выбрал столик в темном углу, сделал заказ: «Прожарка медиум, экстра чеддер» и, на всякии? случаи?, надел непроницаемое лицо, потому что у меня сразу же появилось ощущение, что рыжая официантка знает: до нашеи? встречи я годами нещадно изводил ее коллег требованиями лично проследить, чтобы повар нарезал салат ножом, которыи? не касался мяса. Вглядываясь в ее приветливое лицо, я пытался уловить следы насмешки, отблеск пренебрежительного сочувствия, малеи?шее движение брови, которое бы намекнуло, что внутренне она потешается надо мнои? и моими вялыми моральными устоями, но она была любезнои? и спокои?нои?, спросила, нужен ли мне кетчуп и посоветовала добавить луковые кольца.

Минут через пятнадцать девушка принесла тарелку, я придвинул блюдо к себе и несколько долгих секунд внимательно изучал гамбургер, чтобы убедиться, что он достоин того, чтобы ради него сои?ти с благословенного пути ахимсы — наверное, Адам менее придирчиво осматривал яблоко, протянутое Евои?. К тому моменту я бы уже и не вспомнил, с чего вдруг меня потянуло в вегетарианство. Возможно, это было логичным продолжением тенденции: с пятнадцати лет я то бросался распевать Харе Кришна с кришнаитами, то мчался  путем Воина под руководством Кастанеды, то ощупывал хлипкую реальность своеи? кристально твердои? волеи?, поддавшись демоническому обаянию Кроули. Мир, в котором мои сверстники впервые зажимали девчонок по углам, курили и пробовали водку, казался мне плоским, пошлым и безрадостным. Мне хочется верить, что в день, когда я выбрасывал из морозилки годовои? запас пельменеи?, мною двигала чистота души и сочувствие к священности жизни, но, скорее всего, я просто разом запихнул всю подвижность собственнои? психики в социально приемлемые рамки - и слава богу, потому что, не стань я вегетарианцем вовремя, я бы точно ушел в какую-нибудь секту и начал бить в гонг в переходе метро.

Разумеется, мне пришлось прои?ти через серию квестов, – скептицизм родителеи?: «Кирюша, милыи?, съешь сосиску? Да ладно тебе, в неи? совсем нет мяса», сарказм друзеи?, коварство официантов, которые забывали упомянуть, что картошка с грибами готовилась на сале. Но я с честью выдержал эти испытания. Мое здоровье улучшилось, ум прояснился, сердце мое распахнулось навстречу красоте мира и преисполнилось любви ко всему живому. Ну, по краи?неи? мере, я основательно себя в этом убедил: должны же были появиться какие-нибудь преимущества в том, чтобы отказаться навсегда – вдумаи?тесь в это слово – от краковскои? колбасы, борща и маминых котлет. Через пару лет я уже забыл их вкус и равнодушно взирал на то, как знакомые уплетают шашлыки: толерантность к чужому варварству входила в метафизическии? соцпакет существа, возвысившегося над невежеством мира через поедание чечевицы.

Гамбургер одуряюще пах, а официантка не обращала на меня никакого внимания. Я взял свои? грех обеими руками, сглотнул наполнившую рот слюну, закрыл глаза и впился зубами в булку. Вкусовые рецепторы сдержанно поприветствовали хлеб, распознали хрустящие листья салата, отметили соленыи? огурец и кислыи? помидор, но когда к этому добавился кощунственныи?, почти стершии?ся из памяти вкус прожареннои? говядины, меня накрыло. Перед глазами на секунду встала охваченная паникои? корова, которую тащили на убои?, но даже ее истошныи? рев не мог заглушить поющую в моем сердце доисторическую радость. Мозг затуманился, желудок наполнился теплом, по телу разошлось тяжелое спокои?ствие, и где-то в раи?оне солнечного сплетения росло и крепло ощущение, что теперь все будет хорошо.

Если бы в этот момент рядом со мнои? оказался неосторожныи? буддист, которыи? решил бы рассказать мне о том, что мясоедение – это кража чужои? жизни и прямои? путь к духовнои? деградации, насилию и страданиям, я бы его убил голыми руками.

Пару недель спустя я выпил первую в жизни бутылку пива, а еще через месяц переоделся в черные джинсы и толстовку из GAP. Надо признаться, что черныи? цвет шел мне куда больше белого, а спокои?ныи? цинизм оказался более продуктивнои? формои? взаимодеи?ствия с реальностью, чем попытки проанализировать каждыи? чих мироздания с точки зрения трансцендентальнои? первопричинности бытия. В следующие полгода я научился курить и ругаться матом, не без удовольствия выяснил, что люблю стеи?ки и текилу, а друзья, обнаружив, что с лица моего струпьями сошла благость, вздохнули с облегчением и начали звать на вечеринки.

Я выловил из супа «Нитья» бледныи? кусок цветнои? капусты и положил его на краи? тарелки. «Победи себя и выиграешь тысячи битв», - послышалось из-за соседнего столика.


* О себе: Родилась в Туле в 1987-м, поступила на филфак РУДН и переехала в Москву. Собиралась стать редактором, но случайно попала в рекламу и работаю там до сих пор.

Люблю приключенческие романы и детективы, в которых умирает не очень много людей. Лучше всего пишу, сидя спиной к закрытой двери.