Закрыть
 
Creative Writing School
литературные мастерские
 
Москва: +7 (495) 369-41-93
WhatsApp: +7 (967) 067-70-34
cws.workshops@litschool.pro
  Петербург: +7 (921) 090-94-64
cwspiter@gmail.com

FacebookInstagramВконтакте

Меню
 
 
 
 

Я знаю, да... / I know, I know...

CWS / О нас / Альманах / Лондонский семинар перевода / Переводы Линор Горалик / Я знаю, да... / I know, I know...

***

Я знаю, да, что за такие вещи попадают в ад.

У меня в доме есть нестарая старуха-комендантша сталинской закалки, - выбеленный блошиный домик на голове, мордочка-печеное яблочко и руки по локоть в крови. На днях она поймала меня у лифтов, а вернее, у огромной железной двери, отделяющей четыре квартиры (в том числе и мою) от общей лестничной площадки.
- Ваши соседи, - сказала она, уставившись на меня немигающим взглядом, - сообщают, что вы не запираете эту железную дверь.
Прежде, чем я успела раскрыть рот, она сделала лицо со значением, - как перед третьей кадрилью, - и отчеканила:
- А за этой дверью, между прочим, находится кнопка вызова пожарной охраны!
- На четырнадцатом этаже, за бронированной дверью, которую надо запирать? - пробормотала я. Мне даже стало как-то нехорошо.
- Конечно! - раздраженно сказала сталинская болонка. - Иначе же на нее будут нажимать!

Я закашлялась, - идиосинкратическая реакция на живо воображенный дым, надо полагать. И, кашляя, подумала, что, дай бог, если дом начнет гореть, то меня в нем в этот момент не будет. А буду я, скажем, стоять под балконом с мобильником и с него вызывать пожарную охрану. И тут я сообразила, что оставила мобильник на кухне.
Не подумав о последствиях, я сделала шаг обратно, - за порог, за железную дверь. И в ту же секунду болонка заверещала:
- Вот! Вот! Вы ее не заперли!
Мне бы побеспокоиться о спасении души, запереть чертову железяку и пойти в квартиру за мобильником. Я так и собиралась сделать. Но в эту секунду На Меня Нашло. 

Я сделала два шага назад и взяла болонку за локоток.
- Вы можете сделать со мной три шага вперед? - вкрадчиво спросил моим языком незнакомый голос.
Оторопевшая комендантша переступила порог следом за мной.
- Как вы думаете, - поинтересовался незнакомый голос у меня во рту, - на чьей ответственности находится безопасность пожарной кнопки в момент, когда рядом с ней присутствует жилец, но железная дверь не заперта?
Что-то мелькнуло у болонки в глазах, какой-то момент просветленного дискурсивного узнавания. Она даже подалась вперед и жадно спросила:
- На чьей?..
И ледяной голос, ей-богу, не имеющий ко мне никакого отношения, отчеканил:
- На ответственности охраняющего кнопку жильца!
Болонка немела и таяла. Твердая рука (не моя, а просто растущая почему-то из моего плеча) прихватила ее за локоть, тело доверительно подвинулось к ней, и все тот же голос тихо вопросил:

- Скажите, я могу доверить вам Пожарную Кнопку?

И знаете, у нее разгладились морщины и распрямилась спина. Старая закалка, такое дело.
Через полминуты мы вышли в общий коридор, - она, я и мой новообретенный мобильник. Я заперла железную дверь на два оборота. Мне уже становилось стыдно, но бессовестному существу во мне требовался последний аккорд.
Оно повернулось к сталинской болонке и сказало доверительно и торжественно:
- Вы оказали нам большую услугу.

Я буду гореть в аду, я знаю.

***

I know, I know, you go to hell for doing such things.

There is a youngish hag smacking of Stalinist school who works as a caretaker in my block of flats - a bleached flea-house on top of her head; a baked apple of a face and blood on her hands.

The other day, she stopped me by the lifts or, rather, by the  huge metal-clad door that separated four flats (including mine) from the communal  landing.

“Your neighbours,”  she said fixing me with a piercing look, “have informed me that you don’t lock this metal door.”

Before I could open my mouth, an air of utmost importance, like the one assumed before the third quadrille, settled on her face, and she announced:

“You know that the fire alarm button is  behind this door, right?”

“On the thirteenth floor, behind the metal-clad door that has to be locked,” I mumbled. I suddenly felt sick.

“Of course,” retorted the Stalinist poodle.”Otherwise, people will keep pressing it.”

I started coughing, an idiosyncratic reaction to the imaginary smoke, I presume. And while coughing, I thought: “If the house is to catch fire, I hope, I won’t be in. I will be, say, standing under the balcony with my mobile calling the Fire Brigade.”

Then it occurred to me that I had left my mobile in the kitchen. Not thinking of the consequences, I stepped back over  the threshold, behind the metal door. At the same moment, the poodle squealed: “There, you see! You haven’t locked it!” 

I ought to have worried about saving my soul; I ought to have locked the bloody door before going back to my flat to fetch the mobile. That’s exactly what I was planning to do, but at that very moment something came over me.

I took two steps back and took the poodle by the elbow.

“Could you take three steps forward?”’inquired an unknown suave voice that took over my tongue.

The stunned caretaker followed me over the threshold.

‘Who do you think is responsible for ensuring  the security of the fire alarm when the tenant is around, and the metal door is not locked?” the unknown voice coming from my mouth probed.

For a moment, the poodle’s eyes flashed with something like a hint of enlightened discursive recognition. She even leaned forward and asked eagerly:

“Who?”

And the icy voice that, I swear to God, had nothing to do with me, spitted out:

“The tenant, who safeguards the alarm, is responsible!”

The poodle was growing dazed and dopey. The firm arm (not mine, but the one that happened to extend from my shoulder) took her by the elbow; my body eased closer to hers and the same voice asked softly:

“So, can I trust you with the fire alarm then?”

And, you know, her wrinkles  smoothened out; her back straightened. Old-school, that’s how it is.

Half a minute later, we all ended up on the communal landing: the caretaker, my recovered mobile, and I.  I turned the lock in the metal door twice. I was already feeling ashamed, but the shameless creature inside me longed for the finale. The creature turned to the Stalinist poodle and declared with gravitas: ‘You have done us a great service.’

I am going to burn in hell, I know.

Translated by Lyudmila Razumova