Creative Writing School
Creative Writing School
литературные мастерские
cws.workshops@litschool.pro
+7 (926) 105-16-72

FacebookInstagramВконтакте

 

Алексей Евдокимов: литература — механизм осмысления реальности

Главная » Медиатека » Библиотека » Пять вопросов мастеру » Алексей Евдокимов: литература — механизм осмысления реальности

На вопросы CWS отвечает Алексей Евдокимов, писатель, журналист, критик, публицист. 

Как Вы считаете, какие навыки и качества должен развивать в себе писатель?

Фантазию, наблюдательность – и еще, как говорилось в школьные времена, усидчивость. Фантазия дает непосредственную, почти детскую радость творчества: выдумывания, изобретения, игры. Ты сам создаешь мир и творишь в нем что хочешь – это, при наличии соответствующих склонностей и соответствующего склада ума, могучий соблазн. Чем азартней автор фантазирует, тем сильней его азарт передается читателю, вовлекая того в игру, позволяя разделить ее радость.

Наблюдательность – это способ взаимодействия с реальностью, способ не оторваться от нее, не утонуть, подобно наркоману, в миру своих фантазий. Читателю тоже текст тем интересней, чем он точней, чем больше в нем узнаваемого. Хорошей литературы не выйдет, если заниматься ею только для собственного удовольствия. Литература – это механизм осмысления реальности, и без пристального и заинтересованного наблюдения за тем, что вокруг тебя, толкового текста не напишешь.

И есть у литературных занятий оборотная, так сказать, сторона. Любую хорошую вещь – будь то табуретка, компания или роман – не создашь без сосредоточенного упорного труда. Этап, на котором «ломаются» многие начинающие, особенно молодые, авторы – тот, на котором от веселого фантазирования надо переходить к кропотливой, иногда выматывающей работе. Перечитывать, переписывать, подбирать точные слова, беспощадно вырезать лишнее – этим всем тоже неизбежно приходится заниматься. Набоков утверждал, кажется, что на какого-то эпизодического парикмахера в «Лолите» у него ушел месяц работы – это, думаю, преувеличение, но даже мелочи иногда отнимают немало времени и сил. Верней, как ни банально это прозвучит, мелочей в нашем деле не бывает.

Как начинающему автору понять, что писательство для него – это призвание?

Тут, думаю, надо прислушиваться и к себе, и к другим. Первое и главное условие для занятия литературой – тебя самого должно к этому тянуть, этим должно хотеться заниматься, без этого в жизни должно чего-то не хватать. И это должно доставлять удовольствие – и процесс, и результат. Причем не любой результат: писатель, не знающий неудач – это графоман. Сплошь и рядом бывает: видишь – ну не то выходит, не то. Сделать хороший текст – как и любую хорошую вещь – трудно. Море по колено в литературе только и исключительно графоманам. Но тому, кто знаком с разочарованием от неудач, знакомо и чувство, побудившее одного небезызвестного литератора воскликнуть: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!»

Но даже если тебе самому хочется писать – это еще не гарантия того, что у тебя получится. Важно учитывать, что по поводу твоих писаний говорят другие. Причем – люди, что называется, незаинтересованные: не входящие в число твоих близких, которые по определению необъективны.

Разумеется, никаких универсальных критериев в литературе нет, это не точная наука, тут ничего не поверяется опытным путем и царит неизбежная вкусовщина. Не надо любой критический отзыв принимать совсем уж близко к сердцу и немедленно бросаться на шпагу, если твой текст обругали. Но и совсем игнорировать чужое мнение нельзя – это тоже удел графоманов.

Какие книги на вас повлияли?

Что касается именно влияния – то так или иначе повлияли все хорошие книги, которые я прочел. Много читать – это вообще необходимое условие для того, чтобы прилично писать. Но помимо «влияния вообще» есть еще, что называется, «ролевые модели».

Кажется, Умберто Эко говорил, что писать стоит то, что тебе самому же хотелось бы прочесть. У меня читательские вкусы весьма широкие в силу профессии – как-никак критикой я стал заниматься задолго до сочинительства. Но если пытаться определить наиболее близкий мне, наиболее увлекающий меня род прозы – это вещи, объединяющие в себе признаки «высокой» (очень условно говоря) литературы, и остросюжетной, жанровой. Сюда относится очень многое: и «Мастер и Маргарита», и, не знаю, Алексей Иванов.

Закономерно, видимо, что сам я в авторском качестве всегда примерно тем и занимался: совмещал, грубо говоря, социальную прозу с остросюжетной.

В чем принципиальное отличие современной литературы от классики?

Принципиальное – в той социальной роли, какую литература играла в середине, допустим, 19 века (особенно в России), и какую играет теперь. Сейчас художественная словесность не является фактом общественной жизни – а когда-то художественный текст мог определить мировоззрение целого поколения («Что делать?» Чернышевского). Были времена, когда Лев Толстой колебал трон Николая II, а Николай II не мог поколебать трон Льва Толстого. Были времена, когда Радищев, всего-то написавший небольшой и довольно хаотичный роман, воспринимался как «бунтовщик хуже Пугачева» (вырезавшего тысячи человек).

Сегодня же литература – сугубо частное занятие. Что, с одной стороны, гарантирует писателю известную безопасность (за крамольную писанину не отправят на каторгу), с другой – лишает его шанса стать фигурой национального масштаба. Последним русским писателем, чей общественный авторитет превосходил авторитет политиков, был, вероятно, Солженицын. Сейчас подобной социальной ниши просто не существует. Литература все больше превращается в эдакий кружок по интересам: собственно, поэзия в него превратилась довольно давно, а проза превращается буквально на наших глазах.

Каким вы видите русскоязычный литературный мир через двадцать лет?

Думаю, тенденция, о которой я говорил выше, будет развиваться – изящная словесность окончательно сделается частным занятием, достоянием страшно узкого и страшно далекого от народа круга фанатов. Верней, литература еще четче разделится на чтиво, жанр, массовое развлечение – и «высокий арт» для критиков и жюри премий. По аналогии с кино, где есть комиксовые блокбастеры, собирающие в прокате сотни миллионов, и авторское кино для фестивалей.

Впрочем, если продолжать аналогию, возможно, появится какой-то новый вид словесности: с одной стороны, достаточно массовой, с другой – не лишенной художественных претензий и амбиций. Так, в условиях слишком сильного расслоения кино появились амбициозные телесериалы с достаточной широкой аудиторией и немалыми художественными претензиями. Может, и в литературе возникнет что-то подобное.

Вопросы задавала Анна Правдюк

Фото из архива Алексей Евдокимова

Декабрь 2016 


« Назад




© 2017 Creative Writing School

Проект не является публичной офертой

Сайт сделан в Маунтин Сайт

 

ОЧНЫЕ МАСТЕРСКИЕ

ОНЛАЙН МАСТЕРСКИЕ

НОВОСТИ

 

ЗАПИСЬ

КОНТАКТЫ

РЕКВИЗИТЫ

 

 

г. Москва, Библиотека-читальня
им.И.С. Тургенева, Бобров пер.,6.
+7 (926) 105-16-72
cws.workshops@litschool.pro