Creative Writing School
Creative Writing School
литературные мастерские
 

Москва: +7 (926) 105-16-72
cws.workshops@litschool.pro
  Петербург: +7 (921) 090-94-64
cwspiter@gmail.com

FacebookInstagramВконтакте

Меню
 
 
 

Соседи

Главная » Медиатека » Альманах » Альманах. Лето 2015 » Мастерская прозы » Соседи

Дмитрий Колезев

 

Рассказ

 

Пока здравствовал сельский голова Иван Спиридонович, две деревни жили дружно. Решёты и Косулино разделяла речка Мосьва, через которую был перекинут старый деревянный мост. Решётинцы ходили к косулинцам в магазин «Товары повседневного спроса», а косулинцы водили детей к решётинцам в школу №1. В Решётах находился фельдшерский пункт, в Косулино – церковь. Решётинцы любили косулинцев за веселость, добродушие и умение жить красиво. А косулинцы уважали в решётинцах вежливость, ум и бережное отношение ко всему окружающему.

По документам же сельское поселение считалось единым, называлось «Решёто-Косулинское», и Иван Спиридонович почти двадцать лет стоял у него во главе. Но вот на прошлый Первомай он слег, схватившись за селезенку, и быстренько умер.

Когда председателя сельсовета схоронили, из района на голубом «Рено» приехал заместитель главы по фамилии Чиж.

– От нас ушел Иван, вечная ему память, Спиридонович, – сказал он. – Это был хороший человек и мудрый председатель сельсовета. По закону, будут назначены досрочные выборы. До этого утвердим исполняющего обязанности. Есть предложение на эту должность – директор школы Альберт Феликсович.

– Поддерживаем! – захлопали в зале, и Альберт Феликсович, подтянутый и аккуратный, как новенький телеграфный столб, смущенно порозовел.

– Кандидатура дельная, – поднялась со своего места приятная женщина с пухлыми руками. – Только ведь он решётинец! А как же тогда мы, косулинцы?

Женщину звали тетя Рая, она была заведующей магазином и считалась зажиточной. На запястье тетя Рая носила золотой браслет с камушками цвета «последний вздох Жако».

– Тетя Рая, так ведь и Иван Спиридинович был решётинец!

– Вот уж неправда! Спиридоныч был косулинец!

Принялись выяснять, кем был покойник, и вспомнили, что когда-то он считался чистокровным решётинцем, а потом женился, переехал к родственникам жены в Косулино, да там и остался – поди разберись теперь. Раньше этот вопрос никого особо не волновал.

Пока ругались, замглавы района Чиж вынес постановление: исполняющим обязанности председателя сельсовета до выборов будет он сам. Голубой «Рено» уже давно ускакал по пыли в райцентр, а в сельском клубе всё спорили решётинцы и косулинцы.

– Вы у себя в Косулино совсем совесть потеряли, – слышалось в зале. – По утрам на наш берег ходите рыбачить, где клев лучше. У себя рыбачьте! Посмотрим, чего наловите...

– А решётинские в том году у Мутовкиных забор трактором сломали. Чирик – и на шесть тыщ ущерба!..

Косулинцам припоминали, что они жадные, наглые и пьют кровь из решётинцев. Шутка ли – полдеревни должно тете Рае. А жителям Решёт указали, что они люди хитрые, коварные и вообще у них треть семей – татары.

На следующее утро люди из Решёт, придя в магазин к тете Рае, обнаружили на ценниках дописанные фломастером цифры: для них ввели наценку в 10%. Косулинские же принялись утверждать, что с этого дня в школе Альберта Феликсовича их детям стали подозрительно часто ставить двойки.

Каждый день приносил новые слухи. В Решётах рассказывали, что соседи по ночам воруют с огородов, и кто-то видел, как косулинский хулиган Петька Черноухов плевал в решётинский колодец. В Косулино же, когда за день сдохли две коровы, сомнений не было: соседушки потравили. 

Здороваться косулинцы и решётинцы перестали. В церкви молились отдельно, словно мужчины и женщины в мечети. К батюшке Илье, который жил в доме при храме, то есть в Косулино, решётинцы вовсе перестали ходить на исповедь. Жителей Косулино в Решётах стали обидно называть «косые», а решётинцев в Косулино – «решки».

В июле, на Петра и Павла, прямо на мосту подрались братья Мещеряковы: старший жил в Косулино, младший – в Решётах. С обоих берегов за них побежали вступаться, но тут жахнул гром, с неба хлынуло, и жители двух деревень бросились по домам.

Дождь шел ночь, день и еще одну ночь, и ураган так буйствовал, что в храме сами собой звенели тяжелые старинные колокола. А когда на третий день косулинцы и решётинцы смогли выйти на улицу, выяснилось, что моста больше нет: только бревна и щепки кружились в водоворотах разлившейся Мосьвы.

– И хрен с ним, – зло сказали в Косулино.

– Перебьемся без вас, – крикнули им с другого берега.

В Решётах учились варить супы из крапивы и щавеля: магазин остался на другом берегу. А в Косулино рыдали от зубной боли и вспоминали, как заговаривать ячмень, потому что в фельдшерский пункт добираться стало накладно. Единственная лодка лежала в воде наполовину затопленной, и чинить ее никто не стал: больно нужно!

Но вот на день ВДВ, уже под вечер, старший Мещеряков подбежал к берегу реки со стороны Косулино и закричал:

– Брат! Бра-а-атец!

– Чего тебе, – донеслось из Решёт.

– Рыжик шею свернул. Помрет!.. 

Рыжиком звали семилетнего сына Мещерякова. В обеих деревнях не было такой дырки в заборе, куда бы ни заглянула его голова цвета облепихового варенья. Тем утром Рыжик лазил по деревьям и свалился на землю. Отец нашел его в лесу без дыхания.

– Жди! Я сейчас! – крикнул Мещеряков-младший. Он побежал в фельдшерский пункт, схватил носилки, утащил за руку фельдшера Антона и встреченного по дороге Альберта Феликсовича. По счастью, носилки были деревянными: дедушка Антона, тоже врач, сколотил их еще до полета человека в космос. Трое спустили носилки в Мосьву, уцепились за них, как отдыхающие за надувной матрас, и погребли к противоположному берегу.

Спустя полчаса в здание косулинского магазина, где было светлее всего, втащили носилки, на которых замерла маленькая фигурка с огненной головой. Фельдшер Антон, все еще мокрый, накладывал шины и колол камфору. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стояли братья Мещеряковы, Альберт Феликсович и тетя Рая. Тихонько молился батюшка Илья. Через полчаса Антон объявил, что Рыжик не умирает, но у него сломана ключица, и он потерял сознание от боли. Часа через полтора из района приехал уазик-«буханка» с красным крестом на боку. Когда носилки поместили внутрь автомобиля, было видно, что щеки у мальчика зарумянились, а дыхание стало глубже.

Потом в магазине все вместе пили чай.

– Альберт Феликсович, – осторожно сказала тетя Рая. – Давай я вам с собой ящик макарон дам, сгущенки и бананов. Погрузите на носилки и отвезете. Расплатитесь когда сможете. У меня склад переполнен, покупателей в два раза меньше стало. Бизнес страдает! Продавщицу пришлось уволить.

– Макарон было бы неплохо, – ответил Альберт Феликсович. – А то я от крапивного супа уже зеленого цвета стал. Батюшка Илья, а можно мы завтра лодку подлатаем и двух младенцев вам привезем? Им уже по полтора месяца, а живут некрещеными. Нехорошо! 

– И мази от геморроя захватите, – негромко согласился священник.

Мещеряков-младший рисовал на тетрадном листке чертеж паромной переправы, которая должна была заменить мост. Паром на рисунке носил имя «Рыжик». Косулинцы и решётинцы сгрудились вокруг. Тетя Рая принесла со склада еще коробку печенья, две банки варенья и знаменитых кушвинских пряников. 




 

© 2017 Creative Writing School

Принимаем к оплате банковские карты

Сайт сделан в Маунтин Сайт

 

ОЧНЫЕ МАСТЕРСКИЕ

ОНЛАЙН МАСТЕРСКИЕ

НОВОСТИ

 

ЗАПИСЬ

КОНТАКТЫ

РЕКВИЗИТЫ

 

 

г. Москва, Библиотека-читальня
им.И.С. Тургенева, Бобров пер.,6.
+7 (926) 105-16-72
cws.workshops@litschool.pro