Creative Writing School
литературные мастерские
НА САЙТЕ ИДУТ ТЕХНИЧЕСКИЕ РАБОТЫ
 

Москва: +7 (495) 369-41-93
cws.workshops@litschool.pro
  Петербург: +7 (921) 090-94-64
cwspiter@gmail.com

 

FacebookInstagramВконтакте

Меню
 
 
 
 

Командировка Никитина

Главная » Медиатека » Альманах » Кавказские рассказы » Командировка Никитина

Идея ехать в командировку в Тбилиси не нравилась Никитину с самого начала: два года назад он уже был в Грузии с бывшей женой Оксаной.

(Они тогда объедались горячим и острым, пили чачу и, как идиоты, гоняли в горах мягоньких баранов с бело-желтыми кудряшками. «Давай, давай одного заберем в Москву, а? Смотри какой ми-лый! Обучим языкам, он станет нам верным товарищем!», — шутила Оксана. В машине она спала, а он утайкой гладил ее нагретые солнцем ноги и маленькую родинку у коленки. На обратном пути в самолете Оксана, глядя в иллюминатор, просто сказала, что встретила другого мужчину и больше не может жить с Никитиным. А он тогда еще подумал, что она как всегда всё сделала по-своему и всё-таки летит в Москву с настоящим бараном).

Но отказаться было нельзя. Компания, в которой он работал эйчаром, купила грузинскую сотовую сеть, и теперь ее нужно было реструктуризировать: оценить весь персонал, уволить неэффективных сотрудников, повысить эффективных.

Никитин снял квартиру на Вифлеемской улице, прямо под ниткой фуникулера, расплатился с полным усатым хозяином (запомнился только его живот в красно-коричневую клетку) и спустился в город ужинать. На улице было темно, зябко и довольно противно. Даже моросило. Как видно, все было приготовлено для командировочных с первыми признаками кризиса среднего возраста. Брусчатка крутого спуска поблескивала черной водой и опасно проскальзывала под ботинком. За плечом резко повернула машина и на него, еле успевшего отскочить, навалился гудок и крик водителя. Дойдя до набережной Куры, он, промокший, сел в кафе и заказал пол дюжины хинкали и чачу. Еду долго не несли, он успел разозлиться на все грузинское царство разом и даже пригрозить официантке Божьим судом.

Справа сидели трое: женщина, подкупившая возраст, согласный со своей сединой мужчина в зеленом бомбере и девочка лет тринадцати. Они обсуждали по-русски покупку кофе-машины, и от этого разговора пахнуло непривычным семейным теплом и достатком. От одного угла кафе до другого тянулся широкий стол, уставленный тарелками с зеленью, пхали и грузинским хлебом шоти. За ним ворочались крупные темноволосые мужчины, раздобревшие от вина и мяса, дети прыскали смехом и бросались салфетками, крутоносые женщины негромко хлопали подошедшему скрипачу в бордовой жилетке. Он выводил смычком что-то тоскливое фальшиво, но задорно и искренне стараясь. Только Никитин сидел за столиком один. Чтобы казаться занятым человеком, приехавшим по делу, он проверял почту, ленту фейсбука, докрутил инстаграм до конца и заскучал. Заснул в тот день расстроенным: все переживал, что по пьяни явно переплатил таксисту.

Как он мог выспаться?  Утром выяснилось, что он снял квартиру не где-нибудь, а прямо на плече Армянской церкви. Она проснулась раньше него, ожила, затрясла колоколами: «Бом-Бом-Бом-Бом». По дороге на работу он хотел выпить кофе, но все было закрыто. «Что за город? Даже в Смоленске можно найти кофе в 9 утра, а это как бы столица». Он карабкался по кривым улицам, засиженным щербатыми, покосившимися домами. Кое-где выступали каменные балконы с грязно-синими балясинами, полукруглые оконные проемы поблескивали из тени осколками, от одного дома и вовсе осталась лишь закрученная, как локон, вырезанная из дерева лестница. «Прямо памятник моей семейной жизни», — подумал Никитин и решил ходить мимо нее каждое утро.

В офисе его не ждали. Секретарша Нино ела бутерброд с сухим сыром и играла на компьютере в шарики. Мераб, Георгий и Ашот, сплевывая сигаретный дым, гоготали на крыльце. Больше никого не было.

— Здрасьте, вы, наверное, Нино? Мы с вами переписывались.

— Nice to meet you, — попробовала ответить девушка, но Никитин хорошо знал, что почти все в офисе говорят по-русски. Но только не с ним.

Целый день он интервьюировал сотрудников, проверял отчеты, рассчитывал для каждого KPI. Сотрудники держались от него в стороне, шутили и шептались о своем, а он сидел, как дурак, в отдельной комнате и вызывал к себе через Нино. Он чувствовал, что никому не нравится, что все только и ждут, когда же он наконец заберет свой пиджак и уедет, и всё пойдет по-старому.

По его подсчетам выходило, что из 25 человек можно оставить двадцать. На его листочке с фамилиями меньше всего плюсиков было напротив фамилий Инны (строгая пожилая женщина с картинным лицом), Михаила (очень грустный человек с большим носом, который ходил на работу от скуки), Ашота (веселый курчавый парень, но плохой программист), Мариам (хорошенькая девушка с низкой эффективностью) и Иванэ (про которого никто не помнил, на какую точно должность его взяли).

После работы Мераб, Георгий, Ашот и Нино пошли в хинкальную через дорогу хохотать и пить вино. Никитина не пригласили.

На следующее утро он объявил персоналу свое решение.

Он бродил по городу, заглядывая в чужие пыльные дворы, где, как и сто лет назад раскачивались простыни и по-грузински кричали дети. Он злился на Оксану за то что она оставила у себя не только его прошлое, но и настоящее: как будто забрала при разводе и эти кривые вздыбленные улицы, и Куру, и холм Сололаки, и кафе у игрушечных часов, и мост со стеклянной крышей, и даже сквер с фонтаном за оперным театром. «Просто Робин Бобин Барабек какой-то, а не женщина», — подумал Никитин и сам себе рассмеялся.

 

Начинался дождь, когда он вышел к железнодорожному вокзалу, а за его мостом, он помнил, теснился городской рынок. Его внесло в пахучие продуктовые ряды, и он пропал: мешки с желтыми, красными, оранжевыми и зелеными специями мешались с горами клубники, пахло кинзой, сырым молоком и зирой, гроздья чурчхеллы и сушеной хурмы свисали с веревок, а сквозь бутылки с подсолнечным маслом пробивался жирными пятнами электрический свет. Никитин купил стакан сванской соли и связку хурмы. Продавщица, отсчитав сдачу, сказала: «С наступающим», а он ответил «И вас также», вспомнив, что завтра — Пасха. Ему было приятно, что она так сказала: будто бы у них теперь был общий секрет и общее хорошее дело.

Вечером он пошел на службу в старый храм Сиони. Времени за полночь, но люди все пребывали. В двери нельзя было и думать войти: прихожане висели на входной ступеньке, как запрыгнувшие на трамвай, и молчали в другие спины. Брусчатка, городские ступени, чугунные скамьи, увитая виноградом музейная стена, розовый палисадник и церковная ограда — всё замерло и тихо пело. К полуночи вынесли хоругви. Всё засуетилось и закрутилось в крестный ход. Никитина увлекло в спираль и несло пение. Он согрелся.  Не понимая языка, он узнал “Христос Воскресе” и обрадовался. Как будто бы он снова был дома с родителями, как будто что-то плохое прямо сейчас закончилось и началось новое. И здесь, в Тбилиси, и там, в Москве, и внутри него, Вани Никитина.

В воскресенье он все-таки доехал до кавказского хребта. Он увидел, как одна гора синим локтем опирается на зеленую щеку другой и подумал, что любое путешествие, конечно,  — паломничество. По старой памяти мы надеемся дойти до какого-нибудь пупа, по пути хорошенько исстрадавшись, только чтобы отнести повыше на эту самую кручу или забросить за самую дальнюю даль свои грехи, суету и заботу. Но люди разучились это делать. Они носят свои доставшиеся так дорого печали и грехи за плечом, куда бы ни шли и всегда возвращаются с ними домой, не забывая стащить в аэропорту с багажной ленты.




 
 

FacebookInstagramВконтакте

 

© 2017 Creative Writing School

Принимаем к оплате банковские карты

Сайт сделан в Маунтин Сайт

 

ОЧНЫЕ МАСТЕРСКИЕ

ОНЛАЙН МАСТЕРСКИЕ

НОВОСТИ

 

ЗАПИСЬ

КОНТАКТЫ

РЕКВИЗИТЫ

 

 

г. Москва, Библиотека-читальня
им.И.С. Тургенева, Бобров пер.,6.
+7 (926) 105-16-72
cws.workshops@litschool.pro